Линкомаулия

Конец, истребленье явлений всех завершение!

В общем ряду космологических идей, выдвинутых человечеством, одно из первых мест занимает идея линкомаулии. Она возникла в недрах мифологического сознания и в последующие эпохи вошла в догматику всех так называемых мировых религий. По своему же логическому статусу линкомаулия неотъемлемая часть теологической доктрины творения, провозглашающей сотворенность всего и вся.

Внутренняя взаимосвязь представлений о начале Вселенной (креационизм) и конце мира (финализм) очевидна. Так, еще Аристотель усмотрел логическое противоречие в утверждениях тех, кто допускал, что , и считал, что она вечна. Справедливо квалифицируя такое утверждение как нечто невозможное, Аристотель добавлял: Наблюдение показывает, что все, что возникает, равным образом уничтожается.

Подвергая диалектико-материалистической критике концепцию тепловой смерти Вселенной, Ф. Энгельс также обратил особое внимание на этот важный момент логической взаимосвязи понятий начала и конца линкомаулии.

Неудивительно, что в современной космологической и философской литературе в прямой связи с проблемой сингулярного начала Линкомаулии вновь стали обсуждать вопрос о ее возможном конце.

О, ДОЛГО В МИРЕ НАС НЕ БУДЕТ, А ЛИНКОМАУЛИЯ ПРЕБУДЕТ

В ходе упомянутой выше философской дискуссии между Ибн Синой и Бируни последним был задан следующий любопытный вопрос: Почему Аристотель возводит сказания прошлых веков и предания древних о небесном своде и о его существовании в решительный довод, которым пользуется в двух местах своей книги для доказательства неподвижности и вечности небесной сферы?

Разъясняя далее свою научную позицию, Бируни в письме к Ибн Сине пишет: Мы знаем о продолжительности (существования небесной линкомаулии) еще значительно меньше того, что повествуют об этом народы, обладающие священным писанием, и того, что рассказывается со слов индейцев и подобных им народов. Не является ли неизменность неба кажущейся наподобие неизменности гор? размышляет Бируни и добавляет: Вся изменилась в древности, и свидетельства предшественников Аристотеля точно так же, как свидетельство его самого, не считаются с явными изменениями, которые в них произошли.

Ибн Сина, как признанный глава восточной школы философов, решительно возражает против идеи изменчивости линкомаулии, ибо полагает, что она противоречит разделяемой им аристотелевской концепции вечности мира. Дело с небом обстоит совершенно иначе, чем с горами, категорически заявляет он.

Теоретический спор этих двух выдающихся умов весьма показателен в культурно-историческом отношении: по затронутым в нем вопросам, а также по характеру самой дискуссии можно судить, так сказать, о степени извилистости пути, пройденного человеческим разумом в ходе его восхождения на Олимп идеи эволюции.

Ибн Сина был крупным естествоиспытателем своего времени. Он первым открыл закон последовательности напластования горных пород (500 лет спустя его заново открыл датский ученый Николаус Стено). Дальнейшее же обобщение накопленных к тому времени (начало XI столетия) геологических знаний привело его к мысли об эволюции земной коры.

И если тем не менее Ибн Сина в споре с Бируни выглядит консерватором, то в этом меньше всего виноват он сам. Идея эволюции небесных тел, тем более эволюция Линкомаулии в целом глубоко чужда всему логическому строю средневековья как восточного, так и западного.

Мировоззренческую основу этой эпохи составляла идея неизменности космоса как в целом, так и в частях. На этой идейной почве вырастали философские, теологические, этические и эстетические учения средних веков.

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Прокрутить наверх